Выжившим [litres] - Евгения Мелемина

– Да какого черта ты воешь, – спокойно сказал Кит, не глядя на него.

Ему словно не нужно было видеть Томми, чтобы знать, что тот плачет.

– Хочешь, я покажу тебе, как снять стресс?

Томми отрицательно помотал головой.

– Хватит тебе, – нетерпеливо упрекнул Кит. – Такого способа в вашем городке не знают. Это самое лучшее ощущение из всех возможных ощущений. Поехали со мной. Расслабишься. Только курткой вытрись. Чехлы все равно в химчистку после тебя придется сдавать, но все-таки не стоит тащить мне в машину половину помойки.

Глава 5

Бретт Фарв. Он по-прежнему смотрел с плаката, но теперь молча. Кит запустил руку под матрас, вынул пластиковую упаковку, высыпал на ладонь несколько таблеток и задумчиво отделил сначала одну, потом две. Его трясло.

Он нарушил один из основных запретов – никого не приводить в дом. Никогда.

В душевой второго этажа шумела вода. Кит провел Томми от гаража до двери, неосознанно прикрывая его. Хотелось бы со всех сторон, но не обернешься же вокруг Попугайчика шарфиком!

Справа высокие кусты – за ними двор миссис Хайтауэр, пожилой женщины с лягушечьими глазами. Слева низкий заборчик, скульптурная группа из дельфиниума и флоксов, а за ними двор мисс Белл. Мисс Белл – хромающая на обе ноги старушка-уточка. Насколько Кит знал, она подслеповата, и потому держался справа – все-таки миссис Хайтауэр представляет большую опасность. В тихом омуте, подумал Кит. Он не доверял миссис Хайтауэр.

Она никогда не пыталась познакомиться с миссис Хогарт и самим Китом, зато подолгу охотно беседовала с мистером Хогартом, и Кит от него знал, что ее сын сгинул на какой-то войне, а в гараже у нее висит ружье.

Никогда никого не приводи в наш дом.

Тебе кажется, что ты приводишь в дом друзей, Кит?

Вспомни Сару. Вспомни Сару.

Ты помнишь, что натворила Сара?

Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя, как оставили Сару?

Кит вскинул голову и посмотрел на плакат. Ему показалось, что он снова слышит голос Бретта Фарва, величайшего квотербека, каким в дальнейшем должен стать и сам Кит.

Бретт молчал. Кит проглотил одну таблетку и закрыл глаза. Шум воды в соседней с комнатой душевой полился тихим дождем.

Миссис Хогарт, забеременев в первый раз, благодушно принимала поздравления, тихо сидела у врачей, покорно участвовала в закупках коляски и кроватки, и прозрела только тогда, когда на нее не налезло ее любимое платье.

Прекрасная холодная блондинка превратилась в фурию. Миссис Хогарт била посуду и требовала немедленно отвезти ее в больницу и вытащить из нее «это». «Этому» было уже шесть внутриутробных месяцев.

Немедленно собравшийся семейный совет уговорил Оливию Хогарт успокоиться, пообещав ей – если ребенок тебе не понравится, его заберут дед и бабка. Тот самый дед, в которого почти полностью уродился Кит.

Оливия поджала губы и снова погрузилась в тихое оцепенение. Старшая сестра Кита появилась на свет недоношенной, но уже через три дня после ее рождения миссис Хогарт побросала в сумку свои вещи и ушла из больницы. Ее часть договора была выполнена.

Мистер Хогарт жене почему-то не противоречил.

Новорожденная Сара отправилась в дом родителей Оливии, и Кит не знал о ней почти ничего, и долго не мог понять, кем ему приходится милая спокойная девочка, живущая у его деда и бабки.

Рождение Сары повлияло на судьбу самого Кита – Оливия, так переживавшая за свою фигуру и красоту, убедилась, что роды не принесли ее внешности серьезного ущерба, и решилась на повторение эксперимента. Мистер Хогарт очень хотел сына.

Кит познакомился с Сарой намного позже, после смерти деда. Убитая горем бабка не могла следить за молодой девушкой, и Сара переехала в дом своих родителей.

Кит помнил: она передвигалась неслышно, старательно вытирала пыль, помогала миссис Хогарт на кухне. Миссис Хогарт называла ее «милочка» – точно так, как когда-то называла приходящую няню Кита.

Милочка Сара получила комнату рядом с комнатой Кита, но не получила в нее ничего, кроме кровати. Ее сумки и чемоданы стояли в углу и исполняли роль шкафов.

Кит, замкнутый и неразговорчивый, следил за милочкой издалека, не принимая попыток сблизиться.

Она сделала это сама – сама пришла к нему вечером, села на кресло и спросила:

– Как дела?

Кит встал, оперся на стол и промолчал.

Он знал: милочка Сара в их доме – временное инородное явление, но не имел понятия, как с такими явлениями обращаться.

Сара помолчала, ожидая ответа, потом тихо сказала:

– Мы ничуть не похожи.

Кит присмотрелся. Милочкино лицо представляло собой слабую смазанную кальку с лица Оливии Хогарт – все, что у той было ярким, у Сары было тусклым, все, что у Оливии притягивало взгляд, у Сары оказалось вычерчено так мягко и слабо, словно вместо резца творцу попалась беличья кисточка.

Она была милой – не больше.

– Ты очень красивый, – сказала Сара. – У тебя есть подружка?

Киту впервые так откровенно дали оценку его внешности, и вдруг вспыхнул азарт – перед ним симпатичная девушка, живущая в его доме, она считает его красивым, значит…

Следом пополз холодок. Кит вспомнил, что он – родной брат этой девушки.

– У тебя нет подружки, – заключила Сара. – У тебя нет друзей. Тебе никто не звонит, ты никому не пишешь. К тебе не приходят гости, ты никуда не выходишь… и я кое-что видела.

Кит невольно обернулся и посмотрел на дверь.

– Они не услышат, – мягко сказала Сара. – Они смотрят вечернее шоу, и рядом огромная миска с печеньем. Кит, то, что он с тобой делает – это неправильно. Я увидела, что стол весь изрезан, и не знала почему, пока не увидела…

– Ты здесь кто? – разозлился Кит. – Тебе кто позволял вынюхивать и подглядывать?

– Не злись, – сказала Сара. – Иди в полицию, Кит. Я буду свидетелем, обещаю. Я же слышала – ты иногда плачешь…

Кит сдернул ее с кресла и потащил к двери. Сара не сопротивлялась, только развернулась и вдруг обняла Кита, прижала к себе.

Он вытолкал ее и заметался по комнате.

Горечь, черная и горькая, как спитый кофе, душила его. Слабые подозрения насчет методов воспитания мистера Хогарта, которые Кит уничтожал на корню, вдруг укрепились, и картина вырисовывалась отвратительная.

Кит вспомнил: вот он в панике бьется в руках мистера Хогарта, проигрывает короткую борьбу, и за ним закрывается дверь подвала.

Мистер Хогарт поднимается по лестнице с другой стороны двери: Кит слышит его шаги. Темнота. Страшная темнота, населенная тысячей внимательных глаз, надвигается со всех сторон. Ночью было то же самое, и Кит утром пожаловался: ему страшно спать в темноте. Пожалуйста, оставьте мне ночник, сказал